Болгарская свадьба



Ритуал брака у болгар начинается с испрашивания согласия, т. е. сватания. Сватами избирались родные жениха, обязательно семейные, с опытом сватовства. Выбирался благоприятный, по поверьям, день (воскресенье, понедельник, четверг) и вечерний час, чтобы сватовство осталось тайной, так как неизвестно было, каков будет ответ родителей девушки.

После сговора родители молодых считались породненными и начинали обращаться друг к другу «сват», «сватья».

Большая помолвка носила подчеркнуто публичный характер. К дому невесты шли с музыкой; впереди, приплясывая, двигалась молодежь. Количество гостей в значительной мере зависело от материального благосостояния сторон.

Важным моментом помолвки был уговор о проведении свадьбы: уточнялись время, число участников, оговаривались взаимные подарки, размер брачного выкупа (если он сохранялся). Разговор о последнем иногда превращался в настоящую торговлю, хотя часто шел в иносказательной форме — якобы о покупке телки и пр., которую родители девушки расхваливали на все лады, а «покупатели» старались сбить цену. По достижении согласия отец приказывал дочери целовать руки будущим свекру и свекрови. Деньги преподносили на каравае хлеба. Процедура брачного выкупа могла пройти в промежутке между помолвкой и свадьбой.

На помолвке происходил обмен дарами. Родители парня вручали девушке монисто из золотых монет или хотя бы одну монету на шнурке — отличительный знак невесты. Родители и священник (если он присутствовал) благословляли молодых, которые обменивались перстнями.

Свадьба у болгар в прошлом продолжалась семь дней. Занятие земледелием определило ее проведение осенью и зимой; но там. где были развиты отгонное скотоводство и отхожие промыслы, вошли в обычай летние свадьбы. Под влиянием народных верований и христианской религии почти повсюду свадьбы не игрались от Рождества до Крещения, в Великий пост, а также во время интенсивных летних полевых работ. Избегали венчаться И в високосный год из-за поверья, что один из супругов рано умрет.

Главными обрядовыми лицами на свадьбе являлись кум и сват; они делили между собой руководящую роль. Оба выступали вместе с женами. Избирался старый сват из родственников жениха или его близких свойственников (обычно муж сестры). Кум являлся крестным жениха или сыном крестного (эта роль наследовалась). Свадебными чинами обладали также деверь и золовка — брат и сестра жениха, не состоящие в браке (иногда несколько братьев или сестер); если же таковых не было — его кузены. Обобщенные названия участников свадьбы со стороны жениха — сваты и свахи.

В большинстве областей страны свадьба начиналась в четверг комплексом обрядов, связанных с приготовлением свадебных хлебов в домах жениха и невесты. Односельчане считали своим долгом послать тем, у кого намечалась свадьба, зерно с целью магического обеспечения рождения у молодой первенца-мальчика. Убрав зерно с ткани, расстеленной для его сбора, бросали на нее перстень жениха и укладывали золовку в одежде невесты, а затем качали ее на ткани, выкрикивая: «Мальчик — девочка — мальчик!»

Приготовление теста для свадебных хлебов имело магически-символическое значение — это было, как говорили в народе, «заквашивание свадьбы». В некоторых районах Фракии дрожжи брали из дома брачного партнера. В Северо-Западной Болгарии воду для теста доставляла лада — девочка, у которой родители были живы, одетая в наряд невесты. Вода наливалась под обрядовые песни сопровождающих ее свах. Просеивали муку деверья и золовки через нечетное число сит в такое же число деревянных корыт для замешивания теста. Обычно в муку клали перстень жениха и браслеты невесты. Монотонные песни девушек комментировали обряд. Размешивание муки с водой символически часто начинал деверь, действуя свирелью, пучком базилика и др. Тесто месила обычно золовка. В Западной Болгарии нередко избирали на эту роль чужую девушку, у которой родители были живы. Обрядовые песни прославляли молодоженов. В некоторых вариантах засевок производилось ритуальное смывание теста с рук золовки, а использованную воду выплескивали под фруктовое дерево.

После выпечки хлебов в доме жениха или в двух домах изготовляли свадебное знамя. Обрядовые лица были те же: золовки и деверья. Знамя жениха было красным, невесты — белым; если же делали одно знамя, оно было красно-белого или красного цветов. Полотнище украшалось цветами и зеленью. На древко насаживали красное или позолоченное мишурой яблоко (символ плодородия). В целом знамя символизировало брачный союз. Девушки, украшавшие знамя, передавали его деверю за выкуп. Пройдясь со знаменем по двору во главе вереницы танцующих в хороводе, деверь закреплял его на выеоком месте — на крыше дома или на дереве. Это означало, что в этом доме будет свадьба.

Между засевками и началом движения свадебного поезда нужно было приготовить кумово деревце. Оно делалось из ветви плодового или вечнозеленого дерева или же из дерева с твердой древесиной и имело нечетное число веточек. Украшалось такими же цветами, зеленью и яблоком, как и свадебное знамя. Деревце втыкали в три кумова каравая, положенные один на другой. Символика кумова деревца изменялась в процессе свадебного ритуала. При передаче его куму, прибывшему со сватами за невестой, оно символизировало невесту. Поставленное на свадебном столе перед кумом в качестве его обрядового атрибута, перед которым он благословлял молодых, деревце воплощало идею образования семьи.

Важным моментом свадьбы было завивание венков для молодых (а в некоторых местах и для деверей), которое происходило в доме жениха. Сделанные из виноградной лозы, стеблей шиповника или розы, скрепленные красными и другими нитками и украшенные цветами и зеленью, венки символизировали жизнь, здоровье, плодородие, и в то же время круглая форма, колючки и красные нитки указывали на их защитную функцию. Венок невесты торжественно, с музыкой относили к ней в дом перед прибытием свадебного поезда. В доме невесты изготавливали венчальное украшение жениха — китку, сплетенную из золотых нитей, с прикрепленной золотой монетой. Хотя односельчане и знали о предстоящей свадьбе, идти на нее без приглашения не было принято. Приглашение занимает важное место в свадебном цикле обрядов. Кума и старого свата приглашали в четверг или субботу лично родители жениха, поднося им обрядовый хлеб, слоеный пироге брынзой и вино. Иные приводили девушек, которые исполняли величальные песни. Приняв приглашение, кум угощал гостей.

Других участников свадьбы (в крупных селах — только родственников молодых, а в небольших — и всех жителей) приглашали обычно в субботу. Приглашающими становились деверь, золовка или сам жених, парни и девушки от обеих сторон. Они обходили дворы с красным вином или ракией, налитыми в новую деревянную баклажку.

В субботу в обоих домах устраивались вечера расставания молодых со сверстниками, с холостой жизнью. На девичий вечер приходили родные и близкие невесты с угощением (поклон). Особенно трогательно было расставание невесты с подругами. Гости пользовались случаем, чтобы рассмотреть выставленное приданое и свадебные дары, приготовленные для раздачи участникам свадебного торжества. Накрывался прощальный ужин, яства и напитки для которого посылал жених. Вечер завершался хороводом.

На вечер у парня приглашали односельчан, которые приносили разные кушанья и напитки. За накрытые столы мужчины и женщины садились по отдельности. Во главе стола сидел отец жениха, а для последнего и его друзей, а также для девушек-певиц угощение ставили в другой комнате. Царило исключительно приподнятое настроение, поддерживаемое песнями, музыкой и плясками.

Вариантом прощального вечера в доме жениха в западных областях Болгарии был ужин, даваемый в честь кума (кумов вечер). Кума торжественно приводили и сажали во главу стола. Он вступал в роль, начинал распоряжаться. Жених с этого момента соблюдал по отношению к нему обрядовое молчание. В остальном кумов вечер не отличался от мальчишника.

Утром в воскресенье жених отправлялся за невестой вместе с участниками своего свадебного поезда. Чем зажиточнее были родители жениха, тем больше приглашали они сватов. В их состав входили: кум, старый сват или заложник деверя, предвестители, другие родственники и друзья жениха. Его отец не всегда принимал участие в этой церемонии. Главными среди свах были кума и ста-рисватица, заложница, за ними следовали золовки и певицы. Шествие сопровождали музыканты. Жених был одет в обычный новый костюм, отличительным знаком его положения было чаще всего орнаментированное полотенце — подарок невесты на помолвке. Оно было перекинуто через правое плечо или висело у жениха на шее.

Перед отправлением свадебного поезда жених прощался со своими родителями. Мать осыпала его и сватов зерном. В некоторых областях мать перед свадебным поездом выплескивала воду или вино. В обрядовых песнях в этот момент высказывалось пожелание доброго пути молодому и благополучного возвращения. В песнях свадебное шествие уподоблялось выступлению войска. Даже если невеста жила близко, сваты ехали верхом на лошадях, а свахи — на телегах. В более позднее время, если невеста была из того же села, сваты шли пешком, но дня нее вели белого копя.

Прежде чем быть допущенными в дом, сваты должны были преодолеть разные препятствия у въезда в село и перед входной дверью в дом невесты. Обычно запирали дверь и ставили ее охранять юношей из родни девушки, но в иных местах путь преграждали бревнами, палками, камнями и пр.

Переодеванию предшествовали магические действия охранительного характера: одежду взвешивали на весах, чтобы она соприкоснулась с железом, ее окуривали ладаном, просовывали через нит(детальткацкого стаика). Но главным символическим моментом в одевании невесты было покрывание ее свадебным покрывалом (було). В XIX в. для этой цели использовали красную ткань, под которой лица новобрачной не было видно. Поверх була надевали венок. Невеста плакала, ее подруги пели печальные песни, которые трогали до слез присутствующих. Затем деверь обувал молодую (обувь также приносила сторона жениха) и выводил ее к сватам. В этот момент ее старались уберечь от сглаза и колдовства. Молодая одаривала своих родных, сидевших за трапезой.

Расставание невесты с родителями и родственниками — последнее обрядовое действие в ее доме. Молодые становились перед родителями невесты для благословения и целовали им руки. Свадебный поезд направлялся в церковь другим путем — не тем, каким прибыл к дому невесты. Ее родные оставались дома.

Встреча молодоженов и введение их в дом представляли собой ряд обрядов, целью которых было приобщить молодую пару (особенно жену) к новой семье. Наиболее активную роль играла здесь свекровь, которая встречала сватов и молодуху хлебом и водой или вином, а также обсыпала молодых зерном или мукой из решета и кропила их вином или водой. Затем она клала в рот молодым хлеб и что-нибудь сладкое (мед, сахар, яблоко, финики и пр.), чтобы они жили в достатке и были добрыми и приятными друг для друга.

Молодая жена (или оба молодожена) входили вдом по новому белому полотну или по красной либо красно-белой нити. Перед дверями они снова совершали некоторые обряды. В частности, невеста мазала порог и входные двери медом и маслом. У порога свекровь подавала невестке хлеб и воду или вино, которые та должна была внести вдом. В некоторых областях молодую или обоих новобрачных перед входом вдом «запрягали» в хомут. Это символизировало послушание невестки свекрови, младших — старшим в семье.

Свекровь подводила молодую к очагу. Совершаемые около него обряды призваны были обеспечить прежде всего многодетность и легкие роды. Свекровь давала невестке подержать на руках мальчика, чтобы первенец был мужского пола, или трех детей. Молодая размешивала угли в очаге в знак приобщения к дому мужа и глядела в трубу, чтобы родить черноглазых детей.

Свадебная трапеза — это кульминация всего свадебного ритуала, момент, когда он перерастает в праздник. Кроме застолья, сопровождавшегося музыкой, пением, танцами, здесь исполнялись и важные обряды.

Символом свадебной трапезы было кумово древо, стоявшее перед кумом, который занимал самое почетное место. За кумовой трапезой сидели только пожилые участники свадьбы: гости кума и старшие родственники молодого. Для молодых родственников накрывался отдельный стол. Родня молодой на пиру не присутствовала. Новобрачные или не притрагивались к еде, или для них подавали ее в отдельной комнате, причем меню было ограниченное — чаще всего принесенный из дома молодухи обрядовый хлеб, баница и яичница.

Брачное соединение молодоженов — важнейший момент свадьбы. Его успешный исход — цель и смысл всего обрядового процесса, всех обрядовых действий до и после этого момента. Молодых «сводили» в воскресенье вечером в холодной комнате или в хозяйственной постройке. Брачное ложе готовили золовка или деверь и уступали его молодым за выкуп. Вход и раздевание новобрачных сопровождались обрядовыми действиями. Из опасения магического «завязывания» мужской силы старисватица и старый сват (в Западной Болгарии), заложник с заложницей (в Восточной Болгарии), осматривали одежду супругов, нет ли на ней каких-то узлов, чего-то застегнутого или заплетенного.

Молодой должен был доказать, что он возмужал, а молодая — что она целомудренна. При благополучном исходе молодой стрелял из ружья. С этого момента веселье принимало бурный характер. Снова собирались разошедшиеся гости. Волынщик играл, барабаны били, и начиналось обрядовое «пестрое» (из мужчин и женщин, стоящих вперемежку) незамкнутое хоро. Появлялись и ряженые, исполнявшие комические пародии на свадьбу. Излюбленной карнавальной фигурой была «роженица», которая «рожала» на собственной свадьбе; комично изображали свекра со свекровью. Для этого момента свадьбы характерно разнузданное веселье, шуточные кражи кур со двора родителей молодухи и т. п. В тот же вечер или рано утром в понедельник деверь и заложник шли к родителям молодой с благой (подслащенной) ракией возвестить о целомудрии юной жены.

Если же молодая оказывалась недевственной, свадебное веселье останавливалось, все чувствовали себя оскорбленными. Свекровь плакала и посылала проклятия в адрес невестки, некоторые родственники демонстративно уходили. Существовало поверье, что это принесет несчастье семье и селу. Свадьба далее превращалась в истинное надругательство над молодой. Ее возвращали родителям, и ее отец был вынужден давать большой откуп: ниву, луг или домашних животных. Это имущество не считалось частью приданого, а являлось компенсацией за причиненное «зло». Молодую женщину полагалось также вымыть на глазах у всего села. В числе обрядовых действий, означающих благополучный конец свадьбы,— разорение свадебного знамени (утром в понедельник). В то же утро деверь с музыкантами и девушками — участниками засевок — отводили молодую за водой.

Деверь наливал воду, а молодая три раза опрокидывала ведро ногой и затем уже несла воду домой, где поливала на руки всем домашним.

Свадьба завершалась обрядом приобщения молодой жены к домашнему труду в новой семье. Она убирала дом, начинала прясть на новой прялке (символ нового дела, новой жизни). В некоторых местах обрядовым началом домашней работы был выход новобрачных в лес за дровами.

Последней трапезой в свадебной церемонии было угощение людей, помогавших в проведении свадебного пира, и близких родственников. Гости съедали размоченные в теплой воде остатки обрядовых хлебов или же им приготавливали специальные блюда: студень, блинчики и др. На этой трапезе прислуживали молодые.

Конец свадьбы знаменовался прекращением избегания (обрядового молчания) молодой женой членов семьи мужа (на свадьбе она могла разговаривать только с золовкой, постоянно находившейся при ней). Начало общения с ними имело обрядовый характер. Свекор, свекровь, деверья и остальные «прощали» невестку, а она целовала им руки и кланялась в пояс. Впредь она могла с ними разговаривать.